• КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
  • +7 (347) 272-71-42 Дежурный прокурор
    • +7 (347) 272-71-42Дежурный прокурор
    • +7 (347) 276-35-78Пресс-служба
    • +7 (347) 273-62-21 , +7 (347) 272-82-02 , +7 (347) 272-64-65Канцелярия

К вопросу о продолжаемой взятке

По мнению большинства криминалистов, занимающихся проблематикой коррупционных преступлений, общественно опасные деяния, сопряженные с дачей-получением незаконного вознаграждения должностными лицами, характеризуется крайне высокой степенью латентности[1], что позволяет мздоимцам на протяжении длительного периода времени безнаказанно получать прибыль, пользуясь своим служебным положением.

В связи с последним фактором у судов при рассмотрении дел данной категории зачастую возникает вопрос о том, как квалифицировать продолжаемую криминальную деятельность чиновника, связанную с получением им взяток при схожих и даже идентичных обстоятельствах: по правилам о совокупности деяний или единичным преступлением.

Профессор Волженкин Б.В., пытаясь облегчить квалификатору соответствующую задачу, описал правовые казусы, которые, по мнению криминалиста, ни при каких обстоятельствах не могут оцениваться как продолжаемое взяточничество, а следовательно, в таком поведении усматриваются признаки множественности деяний.

Так, автор полагает, что по совокупности преступлений должно квалифицироваться получение государственным (муниципальным) служащим незаконного вознаграждения: 1) от нескольких взяткодателей в разное время за совершение в отношении каждого из них самостоятельного отдельного действия; 2) от нескольких взяткодателей, действовавших самостоятельно, без сговора, в разное время за совершение в их интересах одного общего действия; 3) от нескольких взяткодателей одновременно за совершение в отношении каждого из них отдельного действия; 4) от одного и того же взяткодателя в разное время за совершение в его интересах отдельных самостоятельных действий[2].

Правильность позиции криминалиста относительно необходимости квалифицировать по совокупности преступлений получение взятки от разных лиц (как разновременно, так и одновременно) как за одно (при условии, что они не действовали совместно), так и за отдельные действия, не вызывает сомнений, поскольку при таких обстоятельствах взяткополучатель осознает "продажу" своих услуг нескольким "контрагентам", а также получение предмета взятки из разных источников, что и обуславливает возникновение самостоятельного умысла.

По этому же пути пошла и судебная практика.

Так, приговором Октябрьского районного суда г. Уфы РБ от 27.04.2011 Плюта О.Н. осуждена за 7 эпизодов преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 290 УК РФ, к условной мере наказания.

Суд установил, Плюта О.Н., являясь преподавателем ФГОУ СПО «Уфимский автотранспортный колледж», в период с 18 по 22 июня 2010 года получила незаконное вознаграждение в размере 1 тысячи рублей от студентов указанного учебного заведения Кочкина, Ризванова, Антонова, Гумерова, Шугаюпова, Ямалтдинова, Николаева за внесение в зачетную книжку сведений о сдаче ими зачета по дисциплине «география» с отметкой «удовлетворительно».

Таким образом, несмотря на однородность «оказанных услуг» и относительно небольшой промежуток времени между коррупционными актами, суд вслед за следствием посчитал, что осужденной совершено 7 самостоятельных должностных преступлений.

В конечном итоге, указанный подход закреплен в п. 21 ППВС РФ от 09.07.2013 № 24[3].

Касательно четвертого варианта развития событий (разновременное получение от одного взяткодателя незаконного вознаграждения за совершение в его интересах отдельных действий), то полагаю, безапелляционно относить указанный казус к случаям множественности деяний излишне категорично.

Для иллюстрации озвученной мысли считаю необходимым проанализировать психологический механизм получения взятки.

В самом общем виде его можно обрисовать следующим образом: индивид при получении незаконного вознаграждения вступает с «просителем» в определенное взаимодействие, характеризуемое двусторонним интересом. На первом этапе устанавливается взаимный психологический контакт, затем «партнером» демонстрируется желание помочь «контрагенту» справиться с определенной проблемой, наконец, высказывается предложение об устраивающем стороны варианте решения задачи.

Таким образом, между взяткополучателем и взяткодателем выстраивается система взаимоотношений, в рамках которой, если система сложилась «надлежащим образом», уже и происходит передача ценностей.

Описанное социальное взаимодействие является своеобразным длящимся отношением, облегчающим лицу возможность неоднократно осуществлять акты взяточничества. Вступление в подобный личностный контакт есть не только начальная стадия осуществления преступной воли на мздоимство, но и его ключевой момент, поскольку именно от него во многом зависит успешность криминального акта – сама по себе передача незаконного вознаграждения (в смысле наказуемой деятельности) в сознании индивида предстает лишь сугубо технической стороной вопроса: в конце концов, после достижения соответствующей договоренности коррумпируемое лицо может даже и не знать о времени зачисления предмета взятки на его банковский счет.

Каждый раз, когда лицу в целях получения взятки требуется выстраивать приведенную модель взаимоотношений с корруптером, ему приходится преодолевать определенный психологический барьер, связанный с осознанием противоправности собственного поведения, возможностью разоблачения и общественного порицания, со страхом перед уголовным наказанием. В тот самый момент, когда деформированная шкала ценностей одерживает вверх в этой борьбе мотивов и заставляет публичного служащего перешагнуть через «рубеж», возникает решимость на общественно опасное посягательство, а вместе с ней и умысел на коррупционный акт.

Отсюда вывод: необходимость установления между «контрагентами» такого рода взаимодействия разбивает умысел индивида, не позволяя ему воспринимать акты вручения ценностей даже от одного лица либо за одно действие как продолжаемую деятельность, что обуславливает правовую оценку такой криминальной активности по правилам о множественности преступлений.

Диспозиция уголовно-правовой нормы, предусмотренной ст. 290 УК РФ, содержит три варианта служебного поведения должностного лица, за которое либо в связи с возможностью осуществления которого оно получает взятку: действия, бездействие и общее покровительство или попустительство по службе.

Каждый из упомянутых вариантов характеризуется своеобразной способностью в большей или меньшей степени связывать в сознании злоумышленника акты коррупции в единое целое. При этом бездействие и общее покровительство (попустительство) по службе как формы служебного поведения в указанном смысле качественно совпадают.

Общее покровительство (попустительство) по службе – это такая форма злоупотребления служебными полномочиями, которая подразумевает необоснованное предоставление подчиненному работнику преференций по службе, связанное с нереагированием на его неправомерное поведение (попустительство, обычно бездействие) либо незаслуженным поощрением (в широком смысле) такого сотрудника (покровительство, обычно активные действия). Суть получения незаконного вознаграждения за покровительство и попустительство заключается в том, что «покупаются» не конкретные действия или бездействия чиновника, но их комплекс, выраженный в благоприятном отношении начальника к подчиненному, носящем противоправный характер. Если же оплачивается конкретный акт благоприятствования со стороны руководителя, то, по смыслу закона, это взяточничество за действие или бездействие.

В связи с изложенным некоторыми исследователями делается вывод, что законодатель необоснованно упомянул в диспозиции анализируемой нормы уголовного закона обусловленность взятки общим покровительством и попустительством по службе: ведь обе формы криминального поведения, в конечном счете, выражаются либо в действиях, либо бездействии[4].

Однако в данном вопросе я разделяю мнение Волженкина Б.В., полагавшего, что смысл выделения указанной разновидности должностного злоупотребления состоит не только и не столько в том, чтобы иначе назвать «приобретаемые услуги» или даже подчеркнуть их множественность и смешанный характер (одновременно действия и бездействие), сколько в том, чтобы обозначить криминальный характер ситуации, когда оплачивается само отношение, подразумевающее, несомненно, конкретное поведение коррумпируемого лица, при неосведомленности (на момент достижения договоренности о вознаграждении) о тех действиях, которые ему предстоит совершить либо воздержаться от совершения[5].

Приведенные рассуждения чрезвычайно важны и в свете рассматриваемой проблематики. Если корруптер на регулярной основе передает публичному служащему материальные ценности, при этом они оба достоверно не знают, какие полномочия потребуется задействовать и потребуется ли их задействовать вообще, то в сознании взяткополучателя акт вручения денег увязывается не с абстрактными действиями (бездействием), а с самой готовностью их осуществить. Другими словами, необходимые полномочия публичного служащего покупаются опосредованно через его благоприятное отношение, которое выступает формой психологического контакта, на поддержание которого и направлены неоднократные платежи.

В совокупности названные факторы влекут восприятие индивидом передачи незаконного вознаграждения за общее покровительство (попустительство) единой взяткой, но осуществляемой в несколько приемов[6]. Вне всяких сомнений, именно изложенные соображения легли в основу решения Пленума Верховного Суда РФ специально оговорить необходимость квалификации неоднократной передачи взятки за подобное служебное поведение чиновника как продолжаемое посягательство[7].

По сути, аналогичная картина вырисовывается и при «покупки» чиновничьего бездействия.

Так, приговором Брянского областного суда от 08.06.2010 Прудников В.А. осужден за совершение преступления, предусмотренного пп. «а,в» ч. 4 ст. 290 УК РФ к 5 годам лишения свободы. Прудников, являясь заместителем начальника милиции общественной безопасности ОВД, в период с 16 февраля по 23 апреля 2009 года получал регулярные платежи за непроведение проверок в отношении бизнеса Г[8].

Таким образом, правоприменитель, несмотря на неоднократность получения Прудниковым взяток, пришел к выводу о единстве умысла осужденного при посягательстве на интересы государственной службы. В данном случае предприниматель также платил за покровительствующее к нему отношение сотрудника полиции, выразившееся в непринятии законных мер к выявлению нарушений в деятельности Г.

Бездействие как форма служебного поведения в сознании коррумпируемого лица выступило единым актом, в связи с чем и периодические выплаты за него рассматривались злоумышленником как незаконное вознаграждение, передаваемое частями.

Однако так бывает не всегда: если, по мысли «контрагентов», деньги каждый раз вручаются за конкретный акт бездействия, то в действиях взяткополучателя усматривается совокупность преступлений.

В рамках расследования одного из уголовных дел было установлено, что директор лесхоза Северюхин М.Л. в марте 2007 года за непривлечение к административной и гражданско-правовой ответственности руководителя организации, занимающейся лесозаготовками, получил от последнего взятку в виде денежных средств, в июне того же года Северюхин, выявив нарушение лесного законодательства в деятельности того же юридического лица, вновь потребовал у ее директора передать ему незаконное вознаграждение.

Суд обоснованно квалифицировал действия должностного лица лесхоза по двум эпизодам преступления, предусмотренного п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ[9].

Обстоятельства содеянного, безусловно, свидетельствуют о том, что у осужденного в июне 2007 года возник новый, а главное, самостоятельный умысел на взяточничество: договоренности между директором лесхоза и лесозаготовителем при первой передаче денег о беспрепятственной деятельности юридического лица в будущем не было – имущество вручалось за оставление без внимания конкретных упущений в работе. В последующем, обнаружив новые нарушения закона, у чиновника вновь возникла решимость нажиться за счет нерадивого предпринимателя. Ну а кроме того, несоблюдение руководителем организации лесного законодательства в марте и июне 2007 года органически между собой не связаны, одно из другого не вытекают, тем самым не обладают достаточным синтезирующим эффектом.

Таким образом, при решении вопроса о единичности деяния применительно к получению взяток за бездействие следует установить, воспринимается ли коррумпируемым лицом эта разновидность служебного злоупотребления просто как купленная пассивная форма поведения по отношению к допускаемым нарушениям (сродни равнодушному созерцанию), либо же как целенаправленное, но при этом в каждом случае дискретное, нереагирование на вновь выявленные факты, требующие определенного служебного вмешательства.

В целом все вышесказанное наталкивает на довольно интересную мысль, связанную с вопросом о соотношении форм взяточничества (за действие, бездействие, покровительство и попустительство).

Когда покупается определенная линия служебного поведения, выраженная в действиях либо бездействии, психологическое отношение виновного к неоднократному получению незаконного вознаграждения идентично тому, как он воспринимает платежи за благоприятное отношение к подчиненному при общем покровительстве или попустительстве по службе. Поэтому, разрешая проблему множественности деяний применительно к исследуемому преступлению, суду необходимо понять, вручались ли деньги за конкретное действие (бездействие) либо за покровительственное (попустительское) отношение (в широком смысле) к взяткодателю. В последнем случае систематическая передача коррумпируемому лицу денег воспринимается им как оплата "дружеского отношения", осуществляемая в несколько приемов, с соответствующей квалификацией таких действий.



[1] Любавина М.А. Квалификация взяточничества: конспект лекций. СПб.: СПб юрид. ин-т Генеральной прокуратуры РФ, 2005. С. 3.

[2] Волжекнин Б.В. Служебные преступления: комментарий законодательства и судебной практики. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2005. С.202.

[3] Яни П.С. Новое Постановление Пленума Верховного Суда о взяточничестве. Статья третья. // Законность. 2013. N 11.

[4] Например, Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Б.В. Здравомыслова. – М., 1999. – С.413-414.

[5] Волжекнин Б.В. Служебные преступления: комментарий законодательства и судебной практики. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2005. С.175.

[6] Кондрашова Т.В. Уголовная ответственность за взяточничество: Учебное пособие. Екатеринбург: Изд-во УрГЮА, 2003. С.58.

[7] Пункт 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 24 от 09.07.2013 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях».

[8] Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 29.09.2010 №83-О10-17

[9] Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 02.06.2010 №10-О10-11

версия для печати