• КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
  • +7 (347) 272-71-42 Дежурный прокурор
    • +7 (347) 272-71-42Дежурный прокурор
    • +7 (347) 276-35-78Пресс-служба
    • +7 (347) 273-62-21 , +7 (347) 272-82-02 , +7 (347) 272-64-65Канцелярия

Предлагаем вашему вниманию интервью заместителя прокурора республики Виктора Логинова газете «Республика Башкортостан»

12.01.2020

loginovvmПредлагаем вашему вниманию интервью заместителя прокурора республики Виктора Логинова газете «Республика Башкортостан».

За минувший год прокуроры выявили в республике более 77 тысяч нарушений закона, за которые были наказаны 15 тысяч чиновников.

«Мздоимство великое продолжается… с умножением, а вывести сию заразу трудно», — утверждал князь Куракин, свояк Петра Великого, около трехсот лет тому назад. Как известно, это и сподвигло самодержца создать «око государево» — так еще часто называют прокуратуру. О сегодняшних буднях надзорного ведомства накануне профессионального праздника нашей газете рассказал заместитель прокурора республики Виктор ЛОГИНОВ, более полугода исполнявший обязанности руководителя. В последние дни уходящего года прокурором Республики Башкортостан назначен зампрокурора Москвы Владимир Ведерников.

— Виктор Михайлович, нередко приходится слышать, что прокуратура как институт гражданского общества себя изжила — у нее из года в год забирают те или иные функции, и в сегодняшнем виде она уже не нужна государству. Как вам такое утверждение?

— С момента образования прокуратура постоянно кому-то мешала. И царю-батюшке губернаторы жаловались, мол, не нужны нам эти бездельники, сами можем справиться на местах. Однако еще никто не придумал ничего умнее и правильнее прокуратуры. Надо еще посмотреть, кто именно говорит подобные речи, ведь для некоторых и анархия — здорово. А вот относительно функций можно и поспорить. К примеру, когда у нас были свои следователи, многие вопросы решались более оперативно и качество следствия было лучше.

— Есть сферы прокурорского надзора, которые считаются наиболее важными?

— Все, где человек сталкивается с проблемой: не платят вовремя зарплату, ребенка в школе обидели, дольщики остались без крыши над головой, больному не оказали необходимую медпомощь, у матери убили единственного сына, — все важно.

— На заседании Совета по правам человека в декабре прошлого года глава региона предложил создать республиканскую спецкомиссию по контролю за строительством жилья для детей-сирот. Получается, надзорные и контролирующие органы, в том числе прокуратура, не в состоянии выполнить эту задачу?

 — Я присутствовал на этом заседании. Отвечая на вопросы общественников, Радий Хабиров сказал: «Если надо, давайте создадим такую комиссию». Какое будет принято решение — покажет время. У нас надзорных полномочий вполне достаточно. Прокуратура за 2019 год выявила 123 факта, когда жилье для детей-сирот было построено с нарушениями. В их числе и резонансный случай в Белокатайском районе, где застройщики при закладке фундамента использовали строительный мусор. В суд направлено уголовное дело по обвинению каждого из фигурантов в двадцати эпизодах по статьям за мошенничество в крупном размере и за выполнение работ, не отвечающих требованиям безопасности.

Аналогичные нарушения прокуроры выявили в городе Октябрьском, в Бурзянском и Белорецком районах. В некоторых случаях нам пришлось настаивать на возбуждении уголовных дел, и сейчас идет следствие. На заседании СПЧ общественники говорили как раз о тех самых нарушениях, большинство из которых были выявлены прокурорами. Если чиновники думают, что подобные факты пройдут мимо нас — они ошибаются. И работа комиссии СПЧ нам только поможет.

— Если надзора достаточно, тогда почему проблема с предоставлением жилья детям-сиротам остается острой? Кому адресовать этот вопрос?

— Тем, кто должен своевременно перечислять денежные средства, кто организует и проводит аукционы на приобретение жилья, кто на местах подписывает разрешительные документы, кто допускает преступную небрежность или халатность, вплоть до злого умысла, между риелторами и сотрудниками администраций, когда жилье приобретается по завышенным ценам. Повторюсь: любой ляп всегда обнаружится. Не сегодня, так завтра. Некоторые должностные лица никак не хотят этого понять.

— Сколько обычно за год поступает обращений в республиканскую прокуратуру и на что чаще всего жалуются люди?

— Более ста тысяч, чаще всего по поводу нарушенных трудовых прав: невыплат зарплат, отказа работодателя оформлять трудовые отношения. Много жалоб на нарушения жилищного законодательства. Кроме того, все обращения, которые поступают на имя депутатов и в различные инстанции, также направляются в прокуратуру. В итоге у нас получается огромный объем работы.

Увеличилось количество обращений в сфере нарушения прав акционеров и вкладчиков различных фондов. Вообще, ситуация с этими фондами необъяснимая. Начиная с 1992 года наша страна неоднократно проходила через эти финансовые пирамиды. Однако до сих пор люди добровольно несут мошенникам деньги. Даже такие сомнительные вывески, как «Даром любые суммы», их не настораживают. Людям становится страшно, только когда приходят огромные счета, а следом — коллекторы. И растут эти финансовые организации словно грибы. Конечно, мы реагируем, но не всегда есть возможность быстро помочь гражданам.

— Потому что мошенники используют законодательные лазейки и фактически работают в рамках закона?

— Они используют сложные схемы, составляют запутанные договоры. Часто финансовые пирамиды маскируются под инвестиционные фонды и различные коммерческие проекты, в которые они якобы вкладывают ваши денежные средства. Для отвода глаз они действительно иногда вкладывают небольшую часть денег, допустим, в какое-то официальное крупное строительство. Но большую часть собранных средств обналичивают и тратят на свои интересы.

Затем, когда приходят прокурорские проверки, руководство этих фирм начинает уничтожать документы, уводить средства, а нам предоставляет договоры с крупными газопромышленными предприятиями и инвесткомпаниями — якобы они все деньги вложили туда. И при этом заявляют, что мы мешаем заниматься бизнесом, а вкладчики не понимают сути их деятельности. Пострадавших, как правило, сотни, дела объемные и занимают много времени, и пока мы проводим финансовые экспертизы, исследования, мошенники технично прячут концы.

— Вам бывает досадно, когда обвиняемые получают слишком мягкое наказание? Например, как руководители финансовой организации «Древпром»?

— Сказывается либерализация законодательства. Тем не менее прокуратура обжалует такие судебные приговоры. А что касается «Древпрома», то мы еще не получили решение суда. Как только получим — решим, что делать дальше.

 — На сайте вашего ведомства есть рубрика «Противодействие коррупции», а в ней раздел «Обратная связь для сообщений о фактах коррупции». Эта обратная связь работает?

— Это окно, куда люди могут обратиться. В любом случае поступившая информация мимо нас не проходит, она перерабатывается, пересматривается и направляется по компетенции: в Следком, МВД, Федеральную службу безопасности. Конечно, такая форма взаимодействия с жителями республики необходима и дает свой эффект.

В прошлом году за коррупционные проявления были привлечены к ответственности 1 тыс. 236 должностных лиц, в том числе государственные и муниципальные служащие. А также 254 сотрудника организаций, призванных пресекать проявления коррупции. За серьезные коррупционные нарушения предусмотрено увольнение в связи с утратой доверия — по такому основанию своих должностей лишились шестнадцать чиновников различного ранга. Информацию обо всех этих делах можно найти на нашем сайте.

Всего за 2019 год прокуратура выявила 1 тыс. 33 коррупционных преступления, возбуждено 672 уголовных дела, в суды направлено 210 дел, к уголовной ответственности привлечены 166 лиц, из них 108 фигурантов — за получение взяток в размере от 12 тысяч до 23 миллионов рублей.

— Какая сфера сегодня занимает первые строчки рейтинга по взяткам?

— Все без изменений: медицина, образование, дорожная служба полиции. Люди никак не могут отказаться от привычки давать им взятки.

— Расскажите, пожалуйста, о резонансных преступлениях в 2019 году, и как вы боретесь с коррупцией в собственных рядах?

— В суды направлены уголовные дела в отношении бывшего начальника МВД России по Ишимбайскому району Пугачева, бывшего главы администрации Краснокамского района Гильмуллина и его заместителя Бикова, бывшего начальника исправительной колонии № 13 УФСИН России по РБ Пудакова. Перед Новым годом был объявлен приговор в отношении бывших сотрудников полиции, обвиняемых в изнасиловании сотрудницы.

С коррупцией в собственных рядах мы тоже боремся. В штате прокуратуры республики работают сотрудники по обеспечению собственной безопасности, которых назначает Генпрокуратура. Они выведены из-под прямого влияния прокурора республики и работают со всеми службами силовых структур и в тесном взаимодействии с ФСБ.

Результаты их работы также у всех на слуху, следствие продолжается, его ведет Следственный комитет России. Одно дело уже направлено в суд, приговора еще нет, и говорить об этом рано — люди еще не осуждены.

— Виктор Михайлович, вам доводилось сомневаться в правильности своих решений, выступая в качестве гособвинителя?

— Гособвинитель должен не просто сомневаться, а оценивать доказательства, слушать свидетелей, подсудимых. Понятно, что последние пытаются факты и действия трактовать в свою пользу, часто лгут. Иногда среди них попадаются настоящие артисты, которые «выступают» с большим успехом, особенно перед присяжными заседателями. Ведь по закону мы не имеем права рассказывать присяжным о подсудимом. Например, о том, что он был неоднократно судим за убийство, за изнасилование, еще за что-то, поскольку это влияет на вынесение вердикта. Поэтому рецидивисты активно пользуются своим правом и настаивают на суде присяжных.

Сложности возникают в небольших населенных пунктах, где все друг друга знают, и адвокаты подсудимых используют данное обстоятельство. Присяжные также могут оказаться знакомы друг с другом, и их оценка будет субъективной. Это проблема. В целом наше государство готово к суду присяжных и готово его поддерживать.

— Сколько сотрудников сегодня работает в прокуратуре?

— На данный момент 916 сотрудников, есть две рядовые вакансии и более трехсот человек в резерве. Вот такой конкурс у нас. Все соискатели проходят проверку, сдают зачеты и ждут своей очереди. Есть вакансии и в руководящем составе — двух заместителей прокуроров и прокуроров городов и районов. Кандидатуры в настоящее время представлены на согласование в Генпрокуратуру. Ждем решения.

— Охотно ли молодежь идет работать в прокуратуру? Какой процент из них остается в профессии?

— В любой профессии бывает отсев, когда молодой человек напрямую сталкивается с реалиями. Остаются те, кто сумел расстаться с романтическими иллюзиями, втянулся в работу и теперь получает удовлетворение от того, что помогает людям, которые потом ему говорят спасибо. Средний возраст прокурорских сотрудников 30 — 35 лет. Если у нас через двадцать лет выслуги уже можно уходить на пенсию, наверное, это о чем-то говорит.

— А вам спасибо говорили?

— И мне говорили, и я сам на днях подписал благодарственное письмо на имя прокурора Воронежской области: коллеги откликнулись на нашу просьбу и помогли заставить воронежскую фирму расплатиться с башкирским проектным предприятием «Энергоинновация». Те перечислили 18 миллионов, и люди перед Новым годом получили зарплату, на которую уже не надеялись.

— Вы никогда не жалели о том, что стали прокурором?

— Нет. На встрече выпускников классная руководительница принесла наши сочинении за 11 класс. Оказалось, я тогда написал, что хочу работать в прокуратуре. И сам об этом напрочь забыл.

Возможно, на мой выбор повлиял отчим, бывший следователь прокуратуры, адвокат. Моя мама — мелиоратор, строила в калмыцких степях гидросооружения, сейчас частный предприниматель. Родился я в Грозном, окончил школу в Калмыкии, институт — в Саратове. Там и начал работать в прокуратуре. Может, когда-то по молодости лет, когда трое суток подряд пропадал на работе, не спал, ребенок дома с температурой — была минутная слабость, мол, зачем мне все это. Но потом все проходит, и понимаешь, что ты там, где должен быть.

— Вам когда-нибудь угрожали?

— В конце девяностых я работал следователем прокуратуры. Члены одной саратовской преступной группировки пытались выбить дверь моей квартиры. Кричали: «Это мы, клоуны! Откройте!», всячески угрожали. Понятно, что пугали — фанерную дверь выбить было несложно. Жена и двухлетний сын, конечно, испугались: час ночи, последний этаж… Они спрятались в спальне. Ничего — РУБОП отработал, всех нашли, всех посадили.А началась эта история с трупа пенсионера в ванной. Вроде все понятно — пожилой человек лежал в горячей воде, ему стало плохо с сердцем. Милицию вызвали друзья. Однако экспертиза показала, что он умер из-за полученных травм, открылось внутреннее кровотечение. Выяснилось, что погибший — бывший главный инженер закрытого завода, недавно развелся с женой, и те самые «друзья» его спаивали с целью завладеть трехкомнатной квартирой в центре Саратова. Таким же образом они уже заполучили его дачу.

Пока мы со всем этим разбирались, преступная группа успела оформить на себя квартиру погибшего инженера и продать. На выходе из нотариальной конторы их окружили автоматчики и отняли деньги. Неудачники свою злость выместили на жертве, избив старика.

Я вызвал бывшую супругу убитого инженера и сообщил, что попытаемся вернуть ей квартиру. Она очень испугалась, так как недвижимость оказалась в руках членов крупной преступной группировки. Вот они-то и явились ко мне домой с угрозами.

— В идеале, какие люди должны работать в прокуратуре?

— Тот, кто готов забыть о личном времени. Неслучайно мы носим погоны. У нас по-другому нельзя. Представьте выездной прием граждан, к тебе записались 20 — 30 человек, и каждый со своей бедой. Как потом спать, если ты не примешь меры? Тогда лучше идти в юридическую контору. Мой девиз? Его нет, надо просто помогать людям.

В преддверии праздника хочу поздравить всех своих коллег и пожелать им успехов.

Автор: Нэдда Пухарева

Фоторепортаж



Вернуться к списку

версия для печати